Хватит врать! Под видом эпидемии уничтожают частное животноводство? Секрет спрятанных документов

В осаде

С начала конца зимы Новосибирская область жила в каком-то жутком ритме. По сёлам – с ОМОНом, блокпостами и шлагбаумами – бродили спецотряды. Заходили на подворья и уводили коров. Тем, кто пытался спорить, грозили уголовными делами. Сжигали туши. Перекрывали дороги тракторами.

Власти заявили: вспышка пастереллёза. Бактерия якобы мутировала, стала агрессивной и перестала поддаваться лечению. Потребовались жёсткие меры. Но есть вопросы, на которые чиновники так и не дали внятных ответов. Если всё было правильно, почему документы прятали под грифом "для служебного пользования"? Почему в одних хозяйствах скот уничтожали, а в других – нет? И почему пастереллёз, который по ветеринарным правилам успешно лечится антибиотиками, в Сибири вдруг потребовал тотальной зачистки?

3 марта в Ордынском районе собрали штаб ГО и ЧС по предотвращению эпизоотии. Комиссия постановила: доступ ко всему скоту в районе обеспечить, карантин ввести, выезды из сёл перекрыть. Затем ветеринары с силовиками пошли по подворьям. Изымали скот. Официально брали пробы. Местные утверждали: никто и ничего не брал. До 16 марта все документы были под грифом "ДСП" – "для служебного пользования". Только потом власть опубликовала открытое постановление, легализовавшее процедуру задним числом.

Очевидные противоречия

Пастереллёз или нет? Вопрос интересный, а ответ неоднозначный. Согласно ветеринарным правилам, приказу Минсельхоза от 31 октября 2022 года №770, лечение больных животных проводится гипериммунной сывороткой и противомикробными препаратами. Тотальное уничтожение восприимчивого к таким болезням поголовья не предусмотрено. Это протокол для особо опасных инфекций.

А в Сибири скот уничтожали даже без клинических признаков, притом что заболевание не опасно для людей. Владелец "Водолея" Владимир Гуркин показывал своих коров за пять дней до изъятия: животные были бодры, никаких следов заболевания.

Ветеринарный врач высшей категории Михаил Шевяков отмечает, что по ветеринарному законодательству нет чётких указаний, что необходимо уничтожать восприимчивые виды. Поэтому такое решение местных властей и ветеринарных служб – убивать и сжигать – логичным не кажется.

Может быть, что-то недоговаривают, может быть, как-то действительно это всё разрослось до каких-то там невероятных размеров, но повторяю, что инфекция пастереллёза успешно лечится, она никакая не новая,

– говорит он.

Пастереллёз передаётся и через домашнюю птицу скоту, и через собак. Но ни птицу, ни собак не трогали. Потому что они им не болеют, а только переносят. Вирус через можно передать через корм или предметы ухода, можно принести на одежде, привезти на колёсах автомобиля, на чём угодно. Но не сжигают же технику как возможного переносчика заразы? В итоге слухи ходят разные, а заполнить информационный вакуум нечем и некому, говорит экс-замминистра сельского хозяйства России, доктор экономических наук, профессор Леонид Холод.

Незнание как раз рождает богатую почву для этих слухов. Потому что с пастереллёзом, если есть случаи единичные, на практике больное животное, явно сильно больное животное, забивают, никто не лечит. Даже человека лечат не всегда качественно, хорошо и вовремя, а с животными там особо не церемонятся. Остальных вакцинируют, сажают на карантин, закрывают пространство для того, чтобы посмотреть, когда время пройдёт, как себя животное чувствует. И если чувствует хорошо, то зачем авансом забивать всех коров?

– недоумевает эксперт.

Убийство и сожжение: зачем?

Ветеринарный врач высшей категории Михаил Шевяков удивлён, что была принята именно такая жёсткая мера, поскольку при зимнем стойловом содержании животное не может ни с кем контактировать.

Другое дело – на пастбищах, когда много коров пасутся, они контактируют друг с другом, могут передать что-то. Но сейчас-то этого нет! Потому к таким радикальным мерам – уничтожению восприимчивого поголовья – обычно не прибегают. Так поступают, когда не хватает человеческих ресурсов. Например, в каком-то регионе, условно, полмиллиона голов КРС у частных подворий. А ветврачей на всю область, допустим, сто человек. Понятно, что ресурсов не хватит у каждого брать анализы, обрабатывать, при этом инфекция продолжает распространяться, время теряется. И поэтому бывают крайне непопулярные решения об уничтожении. Но это, в общем-то, нерасторопность ветеринарных служб,

– уверен эксперт.

Да, стойловое содержание – не панацея. Частники могут без согласования с кем бы то ни было взять животное и повезти куда угодно. А это может быть опасным, говорит ветеринарный врач, начальник Мичуринской районной станции по борьбе с болезнями животных Константин Сухов.

Сейчас перевозка животных должна быть согласована. Проводится согласование между регионами, куда перевозится, прописываются маршруты следования, чтобы они не пересекались с областями, где есть инфекция. Это работает на уровне субъектов службы. Они согласовывают, можно перевезти или нельзя. Есть риск. Незаконные перевозки, когда купили подешевле телят, привезли куда-то, – это огромный риск. Люди говорят: "Ой, да я привезу, они здоровые, всё нормально. Я привезу, а тут распродам". Документы должны быть, подтверждающие, что они здоровы, а их зачастую нет,

– подчеркивает он.

Пастереллёз опасен для человека, но не фатально. Массового заражения людей друг от друга не происходит. Заболевание может передаться лишь от животного при близком контакте. И это единичные случаи (порядка пяти в год в мире). Заражение происходит через укусы или царапины, нанесённые инфицированными животными (чаще всего кошками или собаками).

А вот почему одни предприятия избежали массового забоя, а другие были подвергнуты этой мере – вопрос, интересующий всех без исключения.  

Изымали даже не больных, а "потенциально заражённых". И уничтожали. Зачем? Фото: скриншот официального сайта правительства Новосибирской области

Везучие и невезучие

Крупные производители жалуются на снижение спроса и дорогую логистику. А личные подсобные хозяйства и мелкие фермеры – это конкуренты на локальных рынках молока и мяса. И больше всего пострадали именно ЛПХ. На примере той же Новосибирской области это видно довольно ярко.

У депутата новосибирского заксобрания Олега Бугакова – владельца племзавода "Ирмень" – скот не тронули. Вообще. Его хозяйство, бывший колхоз "Большевик" с 11 тысячами голов КРС, осталось нетронутым. Может быть, потому что "Ирмень" входит в список получателей бюджетных субсидий на поддержку племенного животноводства – таких компаний на весь регион всего четыре. Более того, в разгар карантина продукция завода продолжала появляться в магазинах Новосибирска, хотя ограничения формально были введены.

А у его конкурента – Владимира Гуркина, владельца "Водолея", – скот после публичного скандала сперва отстояли, но 21 марта всё равно уничтожили. Под нож были отправлены 550 коров герефордской породы и более 200 овец.

Уничтожать кормовую и рабочую базу как-то странно. Однако новейшая история знает случаи, когда открывались агропромышленные комплексы и тут же уничтожали конкурентов. Какая-то эпидемия, например африканская чума свиней: свиноводческий комплекс открылся – и у частников всех свиней взяли под предлогом борьбы с африканской чумой. Была она или не была, но свиней уничтожили. Совпадение это или нет, но такие истории не единичны, к сожалению,

– вспоминает ветврач Михаил Шевяков.

"Ходят слухи по углам"

В народе ходит две главные версии. Первая – виновата бракованная вакцина, которая сама заразила скот. География совпадает с местами вакцинации. Однако подтверждений ей пока нет и вряд ли будут: вакцины производятся в разных регионах, и не факт даже, что произведённая, например, во Владимирской области будет применена там же. Вторая – более тревожная: это вообще не пастереллёз, а ящур.

23 марта Минсельхоз США (USDA) опубликовал доклад, в котором просто упомянуло о ситуации, но без конкретного указания на ящур. Однако зарубежные СМИ и примкнувшие к ним иноагенты начали фантазировать, что под видом пастереллёза российские власти скрывают вспышку ящура. И действительно, применённые меры – пятикилометровый радиус тотального забоя, закрытие пунктов, запрет на вывоз животноводческой продукции – это похоже на протокол для борьбы именно с этой инфекцией.

Почему могли скрыть? Если признать ящур, автоматически приостанавливается экспорт животноводческой продукции. Годовой объём – около 2 млрд долларов, по некоторым оценкам – до 4,5 млрд. Ветеринарные протоколы требуют международного уведомления. А Россия в 2025 году была признана Всемирной организацией здоровья животных страной, свободной от ящура. Признание вспышки перечеркнуло бы этот статус.

Ящур могут скрывать, чтобы не потерять ценный международный статус? Фото: скриншот официального сайта Россельхознадзора

Однако эта версия сомнительна, считает профессор Леонид Холод.

Если это вспышка ящура, то странная. Ящур иначе проявляется, а тут, во-первых, проявления, как говорят ветеринары, были явно пастереллёзные. С ящуром борются решительно, превентивными мерами, но при этом, конечно, рассказывают всем. Если вспышка есть, то она должна быть задекларирована в рамках международных всяких соглашений, обязательств и так далее. И она приводит к приостановке экспорта животноводческой продукции из страны на какое-то время после последнего случая. В рамках международных ветеринарных соглашений так поступают. Приостановка экспорта – это жестоко и нехорошо, но по последствиям всё равно лучше, чем просто скрыть и нарваться на большие неприятности,

– убеждён собеседник "Первого русского".

Организационная немощь

Цифры говорят сами за себя. По различным оценкам, в России уничтожено до 100 тысяч голов КРС, убытки фермеров превысили 1,5 млрд рублей. Прямой имущественный ущерб – 1,59 млрд. При этом компенсация – 170–176 рублей за килограмм живого веса. Рыночная цена при сдаче в торговые сети – около 300 рублей. Разрыв в 1,8 раза. Корову, которая стоит на рынке 90–120 тысяч, государство оценило в 59–70 тысяч.

Власть промолчала. Вместо того чтобы выйти к людям, чиновники спрятались за грифами "ДСП". А можно было просто объяснить. Просто взять и рассказать: что за болезнь, почему такие меры, на каком основании. Но не объяснили. Как и не объяснили, почему именно сжигали тела животных. И почему уничтожали так плохо, что, наоборот, создали гораздо больше опасности.

Попытки объяснять причины массового забоя КРС порождают ещё больше вопросов. Фото: Скриншот сайта "Комсомольская правда"

Поступают сообщения, что коров усыпили, они ещё пару просто дней лежат на дороге. Но если используется такая крайняя мера, как усыпление, как уничтожение, то их тут же надо сжигать. Раз усыпили, тут же сожгли. Потому что если они просто лежат на дороге, то, как мы знаем, и собаки, и кошки восприимчивые. Подошла кошка, там полизала, собака откусила что-нибудь у трупа. Птичка поклевала и дальше понесла инфекцию. То есть в данном случае те мероприятия, которые проводятся, наоборот, способствуют распространению инфекции, а не локализации её,

– говорит ветеринарный врач Михаил Шевяков.

Что с того?

Заполнить информационный вакуум никто из властей предержащих не удосужился. "Всё хорошо, прекрасная маркиза", как в старинной песенке, но и кобыла, и конюшня, и дом уже сгорели, и этого не скрыть.

В нашей области всё спокойно. Начали показывать вот эти ролики в соцсетях, везде. Люди очень сильно заволновались. Каждый день звонят, спрашивают: "А что нам делать? А какая вакцина? А будут ли у нас прививать? А что со скотиной?" И вот всем объясняем, что у нас всё тихо, мирно, спокойно. Что это идёт в Новосибирске, а у нас все живы и здоровы, всё под контролем. С людьми можно и нужно разговаривать,

– говорит начальник Мичуринской станции по борьбе с заболеваниями животных Константин Сухов.

Независимо от того, был ли это пастереллёз, ящур или нечто третье, власть провалила главное – диалог с людьми. Жители сёл остались без ответов. Документы прятали. Решения принимали за закрытыми дверями. В результате доверие подорвано.

Если и дальше скрывать правду, наши противники будут использовать это снова и снова. И будут правы в одном: власть не говорит с народом открыто. Компенсации выплачиваются, очаги ликвидированы, цифры отчитаны. Но вопрос остаётся: зачем было уничтожать здоровых коров? Почему крупные хозяйства оказались нетронутыми? И почему вместо внятного разговора гриф "ДСП"? Пора дать ответы, пока паника не нанесла больше вреда, чем болезнь.