Каскадный эффект против русских ракет. Полковник объяснил смысл ударов ВСУ по Воронежу

Охота на каучук

В ночь на 26 октября Воронеж подвергся массированной атаке украинских беспилотников. По данным Минобороны России, над областью сбили 113 дронов, более 70 из них – непосредственно над городом. Два человека погибли, ещё 17 пострадали. Повреждены жилые дома, промышленные предприятия и пассажирский поезд. На нескольких производствах возникли пожары, но, как сообщил губернатор Александр Гусев, существенных последствий удалось избежать.

Одной из предполагаемых целей стал "Воронежсинтезкаучук" – завод компании "СИБУР". Об ударе по нему заявила украинская компания Fire Point, производящая беспилотники, Минобороны ничего не подтверждало. 25 сентября украинская сторона уже сообщала о его поражении. В тот день, по официальным данным, над областью сбили 88 беспилотников. Через месяц – уже 113.

Одной из предполагаемых целей массированных атак ВСУ стал "Воронежсинтезкаучук" – завод компании "СИБУР". Фото: ТГ-канал @siburvsk

В последние дни сообщалось об атаках ещё на два каучуковых предприятия – "Тольяттикаучук" в Самарской области и "Омский каучук" в Омской, сразу три завода одной отрасли, расположенные в разных частях страны. Совпадение, которое заставляет задуматься – что происходит?

Полковник запаса, автор книг об СВО "Клаузевиц и пустота" Андрей Пинчук считает, что налицо скоординированная кампания противника, рассчитанная на так называемый каскадный эффект:

Это не какие-то изолированные удары. Удары по Тольятти, удары по Омску, удары по Воронежу – это взаимоувязанные элементы скоординированной кампании противника, которая пытается вызвать то, что называется в военном деле каскадным эффектом, когда кризисы в разных точках формируют один стратегический кризис. И эти удары направлены именно на кризис в сфере стратегической химии. Противник заявляет – я не берусь это как-то опровергать или подтверждать, – что таким образом наносятся удары по твердотопливным составляющим для "Искандеров", по специализированной химии для авиаотрасли и так далее.

Процессы создания химических продуктов, сложных химических элементов в таких очень сложных производствах, как в Воронеже, Тольятти, Омске, замкнуты на непрерывные циклы производства, пояснил полковник. Остановка процесса, который длится сутками, десятками суток, а в некоторых случаях неделями и месяцами, означает, что всё производство на этот цикл останавливается.

По мнению Андрея Пинчука, столь сложную операцию могли планировать иностранные спецслужбы с использованием систем ИИ:

Я думаю, что мы наблюдаем прямой результат работы, во-первых, иностранных спецслужб, аналитических центров и, во-вторых, работы искусственного интеллекта, в первую очередь того же Palantir, по анализу сложных систем, выявлению в них уязвимых частей и нанесению соответствующих ударов.

Повторные, ещё более мощные удары по одним и тем же заводам заставляют предположить: противник решил уничтожить заводы российской химической промышленности, чтобы нарушить промышленные цепочки, от которых зависит российское ракетостроение.

Сможет ли Россия сохранить промышленный тыл в условиях войны нового типа, когда беспилотники долетают на тысячи километров?

Уйдём за Урал, как в 1941-м?

В годы Великой Отечественной войны проблему сохранения промышленности решали масштабно. Летом и осенью 1941 года, когда немецкие войска наступали на Москву, Ленинград и промышленные районы страны, советское руководство организовало массовую эвакуацию заводов на восток. За вторую половину года туда вывезли около 2600 предприятий, в том числе более полутора тысяч крупных. Станки, оборудование и рабочих отправляли эшелонами на Урал, в Сибирь, Поволжье и Среднюю Азию. Производство приходилось восстанавливать буквально с нуля, иногда в недостроенных цехах. Но главное было достигнуто: значительная часть промышленности оказалась в недосягаемости для наступавшего противника и смогла продолжить работу.

Фото: с сайта Томского областного краеведческого музея

Однако сегодня повторить этот опыт не получится. Дальнобойные беспилотники уже способны достигать регионов, которые во время Великой Отечественной считались глубоким тылом. Расстояние по-прежнему имеет значение: чем дальше цель, тем сложнее регулярно наносить удары по ней. Но прежней гарантии безопасности оно не даёт. К тому же современный химический комплекс нельзя просто погрузить в железнодорожные вагоны и собрать на новом месте. Он связан логистикой с источниками снабжения, транспортом и сетью смежных производств.

Значит, вопрос о безопасности промышленности придётся решать по-другому.

Но как?

Тыл, который нельзя потерять

Самый очевидный ответ – усиливать противовоздушную оборону. И это необходимо. Но даже самая совершенная ПВО не даёт гарантии, что каждый беспилотник будет уничтожен, а промышленные объекты останутся невредимыми. Тем более что защищать надо уже не только заводы, но и электростанции, жилые дома и проходящие мимо поезда. И всё это на огромной территории.

Куда же спрятать промышленность, если даже за Уралом она не чувствует себя в полной безопасности? Можно размещать особо важные производства под землёй. Такие решения существуют. Но попробуйте представить подземный химический комбинат со всеми его трубопроводами, железнодорожными подъездами, электростанциями и поставщиками. Спрятать часть оборудования возможно. Спрятать целую промышленную отрасль – совсем другое дело. Да и сколько это будет стоить?

Спрятать целую промышленную отрасль – совсем другое дело. Фото: biz.chosun.com

Можно пойти другим путём: рассредоточивать производства, создавать резервные мощности, делать оборудование более универсальным, чтобы выпуск продукции можно было быстрее восстановить на другой площадке. Современная автоматизация и модульные технологии открывают здесь новые возможности. Правда, далеко не всякий завод удастся разделить на небольшие предприятия – тем более завод сложной химии.

Есть и совершенно иной ответ: не позволять противнику наносить удары. Вместо бесконечного строительства оборонительных рубежей нужно добиться решительной победы, лишив противника возможности продолжать атаки. Однако на пятый год СВО рассуждения об этом уже не вызывают энтузиазма.

Пинчук обращает внимание и на другую проблему – сообщения об уничтожении вражеских производств и складов боеприпасов далеко не всегда означают, что угроза реально устранена:

У нас всевозможные аналитики рассказывали, что Fire Point уничтожен. Были ли это ракеты Fire Point, или это английские Storm Shadow, или одно и то же – другой вопрос. Главный вопрос в том, что сообщения о том, что уничтожены производства и центры хранения, как вы видите, мягко говоря, поспешны.

Получается, что прежнюю географическую безопасность придётся заменять сразу несколькими видами защиты. Добиваться, чтобы противник не хотел или не решался атаковать. Не позволять ему причинять серьёзный ущерб. И строить такую промышленность, которая сможет продолжать работу, даже если отдельные предприятия пострадают. Военные, дипломаты, промышленники и экономисты решают здесь одну задачу, хотя привыкли считать её каждый своей. И ни у кого нет волшебного средства, которое позволило бы обойтись без остальных.

Коллаж Царьграда

Что с того

Самое неприятное в этом не то, что летающие боеприпасы врага добрались до предприятий за сотни и тысячи километров от фронта. А то, что война уже никогда не будет прежней, как в ХХ веке.

Дальнобойные дроны и ракеты никуда не исчезнут, а будут только развиваться. Можно вычислить и уничтожить запасы беспилотников, разрушить завод, где они делаются. Но нельзя откатить прогресс назад и заставить человечество забыть, как создавать сравнительно дешёвые ударные аппараты, способные незаметно преодолевать огромные расстояния. Завтра они могут появиться у других, а послезавтра – у тех, кого сегодня вообще не считают противником.

Можно перенести завод за Урал. Можно зарыть его под землю, окружить ПВО. Но не эвакуировать всю Россию, а тем более всю её экономику, вместе с городами, дорогами, электростанциями и проходящими мимо поездами. Нужно учиться жить и выживать в мире, где уязвима любая территория. И не только выживать, но и побеждать.

Эту задачу не решишь лозунгами и красивыми докладами, напоминает Пинчук:

Военные процессы требуют упорной, систематической работы, концентрации усилий спецслужб, военных органов и аналитиков, а не просто отчитался – и вроде как уже всё само по себе произошло. Меньше лозунгов и больше дела, я бы так это назвал. Пора уже понять, что ни долгосрочный режим войны, ни какие-то отложенные эффекты сами по себе проблемы не решают.