"Подводные течения" ударили по НАТО: Турция блокирует флот союзников

Замок на проливах 

У НАТО есть базы, самолёты, ракеты, разведка и огромный военно-морской потенциал. Но в Чёрном море всё это упирается в одну страну – Турцию. Пока Анкара не готова превращать Босфор и Дарданеллы в свободный военный коридор для союзников, Вашингтон и европейские столицы не могут просто взять и пригнать в регион столько кораблей, сколько считают необходимым.

В этом и состоит главная интрига. Турция формально находится в НАТО, но именно она ограничивает одну из возможностей альянса по усилению давления на Россию. Причём делает это не из дружбы с Москвой: Анкара защищает собственный контроль над проливами. Но для России результат вполне конкретный – крупная группировка нечерноморских держав не может беспрепятственно войти в Чёрное море и резко изменить баланс сил.

Получается редкая для современной геополитики ситуация: государство остаётся союзником потенциального противника России, но одновременно своим решением ограничивает его военные возможности. И чем сильнее НАТО хочет превратить Чёрное море в передовую линию противостояния, тем заметнее становится роль Турции.

Цепь осталась, только теперь она юридическая

Когда-то Константинополь защищали от чужого флота буквально цепью, натянутой через вход в гавань. Во время осады 1453 года османам пришлось даже искать способ обойти это заграждение. Сегодня железных звеньев на Босфоре нет. Их роль выполняет Конвенция Монтрё 1936 года – международный договор, который даёт Турции особый контроль за проходом военных кораблей.

Для нечерноморских держав Доктрина Монтрё устанавливает ограничения по тоннажу и сроку пребывания кораблей в Чёрном море. А во время войны Турция получает право закрывать проливы для военных кораблей воюющих государств. Поэтому Босфор – это не просто узкий участок воды между Европой и Азией. Это точка, от которой зависит значительная часть военной геополитики всего региона.

И сегодня вопрос звучит уже не так: "Сколько кораблей НАТО есть у берегов Румынии и Болгарии?" Вопрос гораздо интереснее: "Сколько из них Турция позволит провести через проливы – и на каких условиях?"

Анкара держит ключи

После начала конфликта на Украине Турция воспользовалась положениями Конвенции Монтрё и ограничила проход военных кораблей воюющих сторон. Для России это решение имело и отрицательную сторону: Москва не получила возможности свободно перебрасывать через проливы корабли других своих флотов для усиления Черноморского флота.

Но для НАТО последствия оказались не менее существенными. Вашингтон и Лондон не могут в любой момент отправить в Чёрное море крупную группировку из Средиземноморья и рассчитывать, что формального членства в альянсе будет достаточно для решения вопроса. Турецкий контроль превращает каждое такое усиление в политический вопрос.

НАТО привыкло действовать как единый военно-политический блок, однако что касается Чёрного моря, то тут ему приходится учитывать отдельную позицию одного из собственных членов. Турция одновременно является частью альянса и государством, которое контролирует вход в стратегически важную акваторию.

Это означает, что у Анкары есть возможность не просто участвовать в обсуждении черноморской политики НАТО, а фактически влиять на её военно-морскую составляющую.

Коллаж Царьграда

Вашингтон хочет больше, Анкара – меньше

Для США Чёрное море важно как пространство для давления на Россию и поддержки восточного фланга НАТО. Для Румынии и Болгарии – как зона, где необходимо усилить собственную безопасность. Отсюда развитие портовой и военной инфраструктуры, планы совместных учений и разговоры о дальнейшем укреплении восточного фланга.

Но одно дело – строить объекты на берегу, и совсем другое – обеспечить им мощную военно-морскую компоненту. Для этого нужны корабли, способные находиться в регионе длительное время. А значительная часть наиболее мощных сил США и европейских стран базируется за пределами Чёрного моря.

Вот здесь и появляется турецкий фактор. Даже если американское командование решит, что присутствие в регионе необходимо увеличить, корабли не могут просто "перепрыгнуть" через Босфор. Их проход регулируется международным режимом, а Турция имеет собственное представление о том, насколько глубоким должно быть военное присутствие внешних держав в Чёрном море.

Для Вашингтона это неприятное ограничение. Для Москвы – вполне полезное.

НАТО упирается в собственного союзника

Причём проблема не только в юридических ограничениях. Она политическая.

США заинтересованы в максимальной свободе действий. Восточноевропейские союзники хотят больше американского присутствия. Европейские столицы при этом вынуждены учитывать риск дальнейшего прямого столкновения с Россией. А Турция вообще не хочет, чтобы Чёрное море превратилось в арену постоянного присутствия чужих военно-морских сил.

У каждого из этих участников своя арифметика. И именно поэтому единая линия НАТО оказывается сложнее, чем может показаться по заявлениям с саммитов.

Турция не выходит из альянса и не бросает вызов США. Она делает гораздо более прагматичную вещь: сохраняет за собой право самостоятельно решать, как должен работать режим проливов. Для Анкары это вопрос национального суверенитета. Для НАТО – ограничитель. Для России – дополнительное преимущество.

У НАТО готов новый план усиления своего присутствия в Чёрном море. Скриншот страницы сайта CEPA

Почему Москве выгодна эта ситуация

Здесь важно не приписывать Турции намерений, которых у неё нет. Анкара не закрывает проливы "ради России". Ей самой не нужен сценарий, при котором Чёрное море превращается в постоянную зону присутствия американского и британского флота. Чем больше внешних сил появляется у турецких берегов, тем меньше пространства остаётся для самостоятельной политики самой Турции.

Но объективный результат совпадает с нашим интересом.

Первое – ограничивается возможность резкого усиления группировки НАТО за счёт крупных нечерноморских флотов. Второе – противнику сложнее быстро перебрасывать дополнительные корабли в регион. Третье – внутри самого альянса возникает дополнительная точка согласования: любые планы военно-морского усиления должны учитывать позицию Анкары.

Для России это означает не исчезновение угрозы, а более благоприятную конфигурацию этой угрозы. Противник сохраняет ракеты, авиацию, беспилотники, наземную инфраструктуру и корабли черноморских стран. Но один из потенциальных вариантов эскалации – быстрое появление в Чёрном море крупной группировки военных судов нечерноморских держав – остаётся ограниченным.

Турецкие "грабли" для НАТО

Именно поэтому черноморская политика альянса сегодня выглядит несколько парадоксально. НАТО пытается усилить восточный фланг, а один из его ключевых участников одновременно ограничивает возможность усиления с моря.

Можно сколько угодно говорить о новых базах, инфраструктуре и военных расходах Румынии и Болгарии. Но между портом в Средиземном море и Чёрным морем находится Босфор. А между политическим решением Вашингтона и проходом военного корабля стоит Турецкое государство.

Получается своеобразная геополитическая ловушка. Чем больше НАТО стремится нарастить присутствие в Чёрном море, тем сильнее ему приходится договариваться с Турцией. А чем самостоятельнее Анкара ведёт себя в этом вопросе, тем меньше возможности у альянса проводить единую линию без поправки на турецкие интересы.

Коллаж Царьграда

Для России это особенно важно потому, что раскол внутри западного блока здесь возникает не из-за российской дипломатии и не благодаря каким-то чрезвычайным усилиям Москвы. Он заложен в самой конфигурации региона.

Что с того?

Конвенция Монтрё не закрывает Чёрное море для флота НАТО и не делает Россию неуязвимой. Авиация, ракеты, беспилотники, разведка и наземные силы никуда не исчезают. Румыния и Болгария могут продолжать укреплять свои побережья, а черноморские государства НАТО сохраняют собственные военно-морские возможности.

Но именно поэтому ценность турецкого контроля над проливами состоит не в создании абсолютной защиты, а в ограничении одного конкретного сценария. Нечерноморские державы не могут по своему желанию и в любое время превратить Чёрное море в ещё один театр постоянного присутствия своих крупных флотов.

И здесь средневековая история неожиданно оказывается хорошей иллюстрацией современной политики. Когда-то цепь физически останавливала корабли у входа в Константинополь. Сегодня цепи уже нет – её место занял международный договор, а вместо железных звеньев работают юридические ограничения и турецкий суверенитет.

Для НАТО это означает необходимость договариваться с союзником, у которого находятся ключи от главных морских ворот региона. Для России – отсутствие свободного доступа к Чёрному морю крупных нечерноморских военно-морских сил и дополнительное противоречие внутри западного блока. Турция при этом преследует собственные интересы, но пока эти интересы совпадают с нашими, Москва извлекает из ситуации вполне ощутимую выгоду.