"Кина не будет": "Оскар" растоптал сам себя

Есть такая новость, облетевшая многие СМИ и уже бывшая предметом обсуждений. А именно: изменение работы американской киноакадемии, вручающей премию "Оскар", в ближайшее время – с 2024 года. Оговариваются новые правила номинирования, выпуска фильмов и даже всей работы по фильмопроизводству. Квотируется присутствие в кадре представителей ЛГБТ-сообщества, чернокожих, желтокожих, то есть разных нацменьшинств, и прочие вещи. По тем же схемам квотируется операторский состав, режиссёрский, осветительский. Вся кухня этой "фабрики грёз" тоже квотируется по непременному наличию тех или иных меньшинств – сексуальных, расовых и не знаю каких ещё. Меньшинств может быть очень много.

Это всё можно охарактеризовать очень простой фразой – "кина не будет". Мы-то с вами помним времена, когда люди с жаром доказывали, что искусство должно быть вне политики, что оно вообще не должно обслуживать ту или иную мифологему или идеологическую установку. Что свободный творец в свободном обществе имеет право на творческий поиск и так далее. Вся эта красивая белиберда на наших глазах заканчивается.

Потому что всегда хотели талантливого человека перетащить в свой лагерь те или иные люди. И всегда человек талантливый выражает ту или иную твёрдую, осмысленную, прочувствованную мировоззренческую позицию. Иначе никогда не было. Но здесь мы сталкиваемся с таким "Советским Союзом наоборот". Когда создаётся прочная, твёрдая, очень негибкая, дубовая идеологическая схема, в которую загоняются, как в прокрустово ложе, все люди творческих профессий. Так что буквально – "кина не будет".

Уже, слава Богу, наснимали много. Даже если заниматься ретроспективой и просматривать то, что ещё не смотрели. Я убеждён, что новым фильмом является не только что сошедший с конвейера и попавший на прилавки, полки и в видеосалоны фильм. Новым является всякий фильм, который ты не смотрел, в случае книги – не читал. То есть, не читал, например, ты Гомера – для тебя новая книга. Не смотрел ты, скажем, Жана-Люка Годара – он для тебя новый режиссёр. То есть, в этом смысле, мы ничего не потеряли. Мы ретроспективно можем ещё долгое время наслаждаться отснятым багажом, золотым фондом кинематографии.

Но всё движется к своему концу. Я рад этому. На наших глазах развенчиваются и превращаются в мусорную свалку казавшиеся ранее драгоценными россыпями всякие громкие имена. Например, Нобелевская премия девальвирована номинацией Обамы на премию мира, скажем, или Алексиевич – по литературе, или тем, что Боб Дилан, оказывается, обогнал всех прозаиков и поэтов мира. Это девальвируется прямо на глазах. Девальвируется на глазах и кинопремия "Оскар". По сути, Господь убирает у нас все подпорки, эти леса строительные, за которые мы цеплялись, думали, что они держат здание. Всё посрамляется, всё приходит в своё отрицание, в минус заходит. И хиреет на глазах. То, что казалось Царевной-лягушкой, оказалось простой жабой. Там, где мы думали, что есть что-то великое, – оказался какой-то гомосексуальный или расистский междусобойчик.

И хорошо, кстати говоря. Потому что всё земное посрамится, и вся слава человеческая – как цвет на траве: вышло солнце, увяла трава и цвет её опал. А Слово Божие пребывает вовеки. И Христос никогда не посрамится. Господь как бы толкает нас к этой девальвации многих государственных институтов, разных шумно прославленных премий и академий. И они гниют на глазах. Они снимают маски, с них сплывает макияж – и перед нами в свете софитов какие-то безобразные рожи.

Какой-то портрет Дориана Грея перед нами. Не тот красавчик таблоидный, который бегал и не старился... А тут – настоящий, самая изнанка. Оказывается, эта рожа всё портилась и портилась. И вдруг раз – и портрет красив, а настоящий Дориан ужасен. Это такая пророческая метафора в отношении окружающего мира.

Меня лично это радует. Иллюзий нет. И со временем они окончательно исчезнут. Окажешься либо ты с Христом – и ты живешь, либо ты без Христа – и отчаешься. И больше не на что опереться. Было время, когда, например, люди, жившие на Западе и искренне ненавидевшие капитализм за все его тайные и явные гадости, думали, что Земля Обетованная – это Советский Союз, государство рабочих и крестьян. А мы, жившие в Союзе, знали, что это никакая не Земля обетованная, а какая-то тотальная ложь, с массовым насилием и вкраплениями какого-то народного героизма в жестокие годы. И мы думали, что у них там коврижки бесплатные, а они думали, что у нас здесь коврижки бесплатные.

А теперь никто ничего не думает. Потому что думать нечего, всё стало глобальное, и всё гадко. Везде ложь, цинизм, обман, идеологическое насилие, тотальный контроль. Паноптикум, есть такой у Мишеля Фуко образ, когда надзиратель наблюдает за прозрачными камерами. И все сидят в этих камерах и не видят надзирателя. Паноптикум. Такая тюрьма с прострелом взгляда от стены до стены. Это так и есть.

Только Христос непосрамляем. Только Церковь непотопляема. При всех сложностях церковного бытия. И это хорошо.

То есть у нас сейчас уничтожается и потаптывается самими организаторами всего этого очередной идол. "Оскар" больше ничего не значит. Аллилуйя.