Война меняется: Ошибаться больше нельзя. Танки-роботы решат всё?
Одной из главных черт СВО стал беспощадный геноцид всех видов бронетехники и связанная с ним потеря танками своей роли – главного средства прорыва вражеской обороны и развития успеха. Господство дронов в воздухе вернуло и нас, и врага к реалиям Первой мировой войны, принудив вести многомесячные пехотно-артиллерийские наступления и в конце концов загнав в тупик рассредоточения.
Суть последнего состоит в том, что для снижения потерь от дронов сначала наше, а затем и вражеское командование пошло по пути уменьшения пехотных подразделений, увеличения дистанции между ними и отказа от штурмовых действий в пользу перманентной инфильтрации вражеской обороны.
На этом пути тактика пехоты прошла несколько последовательных трансформаций: сначала взводы и отделения мотострелков штурмовали вражеские опорные пункты, подскакивая к ним на БМП; затем бронемашины кончились, их заменили "штурмовозки" и кроссовые мотоциклы. А в последние полтора года наступления ведутся силами двоек и троек, часто вообще одиночных бойцов, которые пешком идут к заданной точке, неся на себе еду, воду, боеприпасы. В ряде случаев идут десятки километров по пять-шесть дней.
Снизить одномоментные потери действительно удалось: просачивание позволило провести несколько успешных наступательных операций, в частности взять Покровско-Мирноградскую агломерацию и Константиновку.
Однако, как и любая технология, эта упёрлась в потолок эффективности. Наступление методом просачивания лишило войска возможности массировать силы на направлении удара, проламывать вражескую оборону и добиваться существенных результатов в заданные сроки. Наступления теперь ведутся везде и нигде одновременно; наступающие солдаты преимущественно заняты выживанием под роями дронов, а присутствие бойцов в той или иной местности не означает контроля над ней просто потому, что в соседнем подвале могут сидеть точно такие же "выживальщики", но со скотчем другого цвета.
Истории с пехотинцами, ушедшими на 30–50 километров вглубь вражеской обороны или по девять месяцев выживающими на изолированных позициях, получая снабжение по воздуху, – как раз издержки этой тактики.
"Прошу признать меня живым": Крик с фронта ушёл к Путину. Русский штурмовик воюет "мертвецом" – и никто не виноват
И наши, и вражеские командиры прекрасно понимают суть "тупика рассредоточения" и время от времени пытаются преодолеть его волевым решением, вернувшись к классическому сочетанию огня и манёвра, то есть к проведению механизированных штурмов.
Однако, не имея адекватного технического ответа на угрозу FPV-дронов, эти попытки раз за разом приводят к одним и тем же результатам.
Разгром украинской механизированной колонны на Гуляйпольском направлении. Источник: ТГ-канал "Военный Осведомитель"
Танк без экипажа
Насколько можно судить по данным из открытых источников, наше руководство видит выход в создании штурмового роботизированного комплекса (ТШРК) "Штурм" на базе танка Т-72Б3.
Идея, прямо скажем, не новая: о разработке "Штурма" известно как минимум с 2018 года, а летом 2025-го дистанционно управляемый танк и его машина управления засветились на выезде с полигона Уралвагонзавода.
ТШРК "Штурм" возвращается с заводского полигона. Источник: ТГ-канал "Танки. История и современность. Btvt.info"
От обычного Т-72Б3 роботизированный комплекс отличается установленным оборудованием дистанционного управления, наличием бульдозерного отвала и укороченным стволом орудия. Предполагается, что так ему будет удобнее вести бои в городе.
ТШРК "Штурм" в составе машины управления и модифицированного танка Т-72Б3. Скриншот: ТГ-канал "Военный осведомитель"
В первых числах октября текущего года ТШРК "Штурм" засветился на полигоне Чебаркуль, где выполнялись задачи в рамках стратегических командно-штабных учений "Центр-2026". Судя по поступившим оттуда фото- и видеоматериалам, ТШРК гоняли от души, создавая ему трудности, похожие на те, которые танкам приходится преодолевать в реальной жизни.
А уже после завершения учений замминистра обороны генерал армии Юнус-Бек Евкуров сообщил, что в Сухопутных войсках будут созданы подразделения безэкипажных танков и боевых машин поддержки (дистанционно управляемых БМПТ "Терминатор"). Стало быть, Россия делает ставку на безэкипажные танки.
На самом деле снимок говорит лишь о том, что учения не были "паркетным" танковым биатлоном. Источник: ТГ-канал "Военный Осведомитель"
Штурмовые "буханки": Доблесть русской пехоты и позор промышленности
Украинский подход
Иным путём идёт вражеская мысль. ВСУ точно так же, как и мы, ищут возможность вернуться к проведению механизированных штурмов, и желательно не в формате суицидальных банзай-атак. Однако решить задачу враг намеревается через создание новой дроново-штурмовой доктрины, в рамках которой летающие БПЛА, танки, БМП и пехота действуют в тесной связке друг с другом.
Эксперименты в этом направлении уже больше года проводит 475-й полк, командование которого тестирует разные способы взаимодействия между летающими дронами и наземной техникой. Показательной стала серия атак, проведённая этим полком в начале октября в Харьковской области, севернее Великого Бурлука.
В ходе одной из этих атак колонна вражеской техники, состоящая из танков и БМП, углубилась на расстояние до 12 километров в зону нашего контроля, обстреляла ряд позиций и ушла обратно. Бронетехнику в момент выдвижения и боя сопровождали два тяжёлых гексакоптера "Вампир" и разведывательный дрон Mavic. "Вампиры" несли на себе FPV-дроны, один из которых смог перехватить наш FPV-беспилотник, атаковавший украинский танк в корму.
Бронетехника 475-го полка ВСУ атакует наши позиции при поддержке и сопровождении беспилотниками. Источник: ТГ-канал "Военный Осведомитель"
Очень отличаются и подходы к защите бронетехники от дронов. Отечественная промышленность, вероятно, с подачи Главного автобронетанкового управления Минобороны продолжает игнорировать "царьмангалы", отправляя танки на фронт под кокетливыми мини-козырьками а-ля 2022 года. При этом постоянно появляется информация о попытках адаптировать к реалиям дроновой войны комплекс активной защиты "Арена".
Противник же по достоинству оценил эффективность бронесараев и теперь наглухо закрывает ими даже изначально очень тяжёлые "Абрамсы" и отнюдь не лёгкие БМП "Брэдли". И это при том, что "царьмангалы" были изобретены нашими танкистами и первоначально высмеивались врагом.
Верной дорогой идём, товарищи?
И мы, и враг находимся в поиске решения сложнейшей проблемы, лежащей на стыке технологий и тактики. Наш подход состоит в создании более прогрессивного танка; вражеский – в комбинировании уже хорошо показавших себя, доступных здесь и сейчас решений. Притом оба метода имеют немало слабых мест и достойны критики.
Живучесть данного образца техники очень низкая, даже козырька нет от сброса с Mavic. Может возникнуть вопрос, какой же урон может причинить сброс с Mavic? Например, повредить систему связи или приборы наблюдения, и всё: танк останется стоять в поле или посадке, не принеся никакой пользы. Антенны должны быть защищены физически, так как по танку будут бить всем, что есть,
– делится своими наблюдениями ТГ-канал "84-я МСД".
Есть опасения у авторов насчёт эффективности бульдозерного ножа и короткоствольного орудия.
Возможно, он даже не доедет до рубежа, потому что противник с помощью БПЛА минирует дороги, а мы, в свою очередь, это всё разминируем, тоже с БПЛА. Отвал тут не спасёт: будут сложные участки в виде рельсов или бетонных столбов, деревьев, вообще всего, что не даст ему нормально проехать; нужны тралы, КМТ-7,
– продолжает неофициальный рупор 84-й мотострелковой дивизии.
Похожее мнение в разговоре с обозревателем Царьграда высказал и ветеран боевых действий СВО, автор Telegram-канала "Филолог в засаде" Святослав Голиков.
Танки мы на самом деле ценим, любим и очень их боимся, когда они по нам фигачат. Был вот некоторый опыт со стороны пехоты, поэтому могу сказать, что да, очень неприятно. Но фундаментальный вопрос – это вопрос защиты с воздуха. И отсутствие экипажа внутри танка его никак не снимает,
– отмечает эксперт.
Спасать русские танки придётся Белоусову? Беда, о которой молчат генералы. А зря
Второй аспект, на который обращает внимание наш собеседник, – это то, что дронификация танков никак не меняет ситуацию с защищённостью пехоты, которая по-прежнему должна будет передвигаться на "своих двоих", на десятки километров под роями вражеских беспилотников.
Отдельную и фундаментальную проблему представляет система связи и управления. Если операторы будут находиться в машине управления, которая расположится в нескольких километрах от ТШРК, то вся безэкипажность комплекса окажется мнимой просто потому, что вражеские дроны спокойно достанут и до машины управления. Иными словами, в таком формате новая система не обеспечивает вывода танкистов из зоны поражения. Другое дело, если управление танками будет осуществляться через терминалы "Рассвета": в этом случае потребность в управляющей машине отпадает, а операторы могут находиться хоть за сотни километров от линии фронта.
А вот эффективность и пассивной защиты в виде мангалов, и активных комплексов кажется нашему собеседнику величиной условной и намного менее значительной, чем грамотно поставленная и систематически проводимая работа по подавлению вражеских дроноводов и пусковых площадок, с которых неприятель поднимает FPV-дроны.
Никакой мангал, даже с комплексом активной защиты, не обеспечит нормальной выживаемости машины, если противник может в непрерывном режиме запускать десятки FPV-дронов,
– уверен господин Голиков.
Примечательно, что наш собеседник, как и ряд других фронтовиков, признаёт, что пока самым эффективным и полезным для поддержки штурмовых групп является "бронесарай": танковая база даёт ему высокую проходимость, внешняя будка создаёт защищённый объём, в котором штурмовики могут укрыться от осколочных боеприпасов и кассетных снарядов; мощный двигатель позволяет толкать перед машиной противоминный катковый трал, ну а орудие, хоть и не может вращаться как прежде, но при наведении доворотом корпуса всё равно остаётся решающим аргументом при разборе вражеских укреплений.
Самое безобразное изобретение СВО. "Чудовище", которое портит настроение генералам и спасает жизни бойцов
В сухом остатке
Сейчас решается вопрос, кто – мы или ВСУ – сможет первым вернуть танк на поле боя. Тот, кто справится с этой задачей, снова получит возможность наносить проникающие удары, прорываться, а не просачиваться сквозь оборону противника, захватывать контроль над территориями, а не обозначать своё присутствие на них.
Наш подход выглядит более амбициозным и высокотехнологичным; вражеский – более приземлённым, комплексным и реализуемым при имеющемся уровне технологий. Чей в конце концов возобладает – покажет время. Однако нужно понимать: цена ошибки и для нас, и для врага исключительно велика.